Почему украинский




Суть проблемы


«Украинский вопрос» встал перед мировым сообществом в первой половине XXI века так же, как в начале века ХХ перед ним вставал так называемый «еврейский вопрос». В обоих случаях речь шла об этносах без государства, этносах, входящих в Империю в качестве нацменьшинства, пассионарных, активных, амбициозных, и потому ненавидящих Российскую Империю, в лоне которых они волей исторических судеб оказались.


Любые попытки имперских умеренных деятелей как-то замириться с этими этносами, приручить их и направить против Европы и объединённого Запада, превратив в имперские субэтносы, а территорию Окраины в лояльный исторической Великороссии санитарный кордон, всегда оканчивались оглушительным провалом.


Тем не менее, в разгоревшейся дискуссии о том, «как нам реорганизовать Украину», воспроизводятся все старые украинские мифы, дважды в ХХ веке приводившие Россию к государственной катастрофе.


Либеральным крылом российской интеллигенции, от умеренно консервативного до леворадикального формата, навязываются идеи такого решения «украинского вопроса»,  которое с неизбежностью гарантирует скорое очередное возвращение того кошмара, от которого сейчас стараются убежать как жители самой Украины, так и жители Российской федерации, этих двух осколков некогда исторически единой национально-государственной общности.


Тем не менее сам украинский вопрос существует, и его решение является ядром противостояния России и объединённого Запада. Это делает необходимым прояснение сути проблемы, описываемой в терминах, которым спорящие стороны по умолчанию придают совершенно разное значение. Это делает дискуссию бесполезной, так как делаются абсолютно противоположные выводы из одинаковых посылок. Результат – проблема не решена, и это используется Западом против России уже третье столетие.


Основным термином, непрояснённость которого создаёт полемические и административные тупики в отношении украинского вопроса, является «украинская идентичность», из трактовки которого вытекает решение проблемы украинской власти и украинской государственности. А ещё более конкретно – вопрос русский, более широкий, в контексте которого решается вопрос украинский.


В любой версии это вопрос всасывания России в цивилизацию Запада, подчинения Западу, прекращения её самобытного существования и трансформации в несуверенный, территориально раздробленный и находящийся в состоянии перманентной войны всех против всех конгломерат народов.


То есть украинский вопрос – это один из способов уничтожения России и русской государственности, возвращения в тот период, когда часть русских на правах нацменьшинств входила в Польско-Литовское княжество и Речь Посполитую, часть проживала на территориях, где властвовала Османская империя, а оставшаяся часть была разделена на удельные княжества и враждовала между собой.


Именно с этой точки зрения необходимо отвечать на вопрос, что же такое есть украинская идентичность и украинская государственность, что делать России, решая проблему денацификации Украины военно-политическими методами, чтобы не наступать очередной раз на старые грабли и не сталкиваться опять с проблемой возникновения на своей западной окраине с оголтелой сепаратисткой орды, пугающей своей звериной жестокостью даже армии европейских завоевателей, чей уровень жестокости настолько эталонный, что превзойти его казалось бы уже невозможно. Оказалось, возможно, и Украина это наглядно подтверждает.


Кто виноват?


Как известно, основой формирования национальной идентичности считается язык. Относительно украинской идентичности важно сказать, что ещё двести лет назад украинского языка в Малороссии не было и в помине. Планы по его созданию никем не вынашивались.


Исследования малорусского этнографа  А.Ф. Шафонского (1740 – 1811), проведённые в конце XVIII века в Черниговской губернии и западной половине Полтавской губернии, зафиксировали, что вся Малая Россия и Российская Империя  употребляют один язык, старорусский, который от великорусского отличается произношением некоторых слов.


Трёхсотлетняя польская оккупация привела к внедрению в малорусский диалект полонизмов, создав некий русско-польский диалект, но его лексический запас был очень беден. В литературной среде произведения, написанные на этом диалекте, не претендовали на литературность и вызывали споры лишь в узких кругах. На этом языке писались в основном шуточные, поздравительные и любовные вирши.


После присоединения правобережной части Малороссии к России при Екатерине II в 1793 году здесь сохранилось огромное польское влияние. Поляки продолжали занимать господствующее положение в местной экономике и культуре, наподобие того, как немцы занимали господствующее положение в Прибалтике. Вплоть до 1864 года Российская власть не делала ничего, чтобы снизить здесь враждебное польское влияние. Над деревней господствовали польские помещики, в органах дворянского самоуправления сохранялись лидирующие позиции поляков.


Особенно это влияние было заметно в сфере образования. После разделов Польши к России были присоединены восемь губерний: Виленская, Витебская, Гродненская, Минская, Могилёвская, Киевская, Подольская, Волынская. Попечителем этого округа с 1819 по 1823 годы царём Александром I был назначен поляк князь Адам Чарторыйский, воевавший против России и бежавший потом в Англию. Во время польского мятежа Чарторыйский возглавлял повстанческое «правительство», потом осел в Париже и участвовал в заговорах против России.


Кроме Чарторыйского ещё одним просветителем Малороссии был поляк Тадеуш Чацкий, друг и единомышленник Чарторыйского.  Под его попечительством, в частности, была открыта гимназия в г. Кременце, потом ставшая лицеем. Здесь училась только польская молодёжь, привлекавшаяся даже из Австрии и Пруссии. Когда в 1831 году в связи с польским восстанием лицей закрыли, в нём не нашли ни одного учащегося: все были в рядах повстанцев.


Процесс формирования украинской идентичности, длившийся две столетия, не был спонтанным, он был полностью искусственным, инспирированным извне и опирался на блаженное попустительство всех форматов российской власти.


В украинизации Украины участвовали далеко не только большевики, которых сейчас одних обвиняют в выращивании укронацистского монстра. Большевики лишь довершили дело, столкнувшись с непреодолимыми даже для интернационалистской РСДРП (б) проявлениями украинского национализма своих украинских «товарищей».


Украинский (как и грузинский) состав ЦК был настолько заражён национализмом, что русско-польско-еврейская часть руководства партии не нашла другого пути к компромиссу, кроме как формирование СССР по принципу союзных республик с правом выхода из состава Союза, превратив их в протогосударства с границами по национальному признаку и заложив ту самую бомбу, что взорвалась в конце ХХ века.


Надо сказать, что по такому договору удалось решить вопрос и с Туркестаном. После того, как местным элитам дали согласие на национально-государственное вхождение в СССР с правом выхода, гражданская война сразу прекратилась, а местные бабаи вошли в руководство партии и республик. Они просидели там все семьдесят лет Советской власти, и когда она стала слабеть, вывели республики из СССР и сейчас возглавляют их по старым родоплеменным обычаям, маневрируя между центрами силы и проводя свою многовекторность.


На других условиях распавшаяся Российская империя собрана быть не могла – элиты национальных окраин категорически не шли на унитарную реинтеграцию даже в качестве автономий, а Гражданская война не приносила победы и всё сильнее затягивала петлю на шее большевистского правительства.


Принято упрекать Сталина за то, что он не воспользовался возможностью для деукраинизации Малороссии и навязывал там украинский язык. На самом деле причина таких действий была та же самая: разгромить ЦК КПбУ было технически возможно, но это уничтожило бы влияние ВКП(б) на Украине и полностью вернуло бы дискурс националистам.


Ведь времена Петлюры и Верховной Рады под немцами показали, что широкая социальная база для украинского сепаратизма и национализма существует. Она носит смешанный характер, от радикального политического украинства на Западе, до политико-этнического в центре и более мягкого культурно-этнографического на Востоке.


Внешне политика большевиков казалась противоречивой. Вводили в состав УССР русские индустриальные области с целью разбавить и нейтрализовать сельский национализм,  и в то же время принимались попытки украинизации Украины, полагая, что получится сформировать её в пророссийском, коммунистическом и главное, антизападном духе.


Сформировать не политического, сепаратистского и люто русофобского, а мягкого, проимперского, антизападного этнографического украинца. Как известно, всё это кончилось катастрофой: произошла не русификация и советизация Украины, а украинизация и десоветизация переданных в её состав русских областей.


Кто такие украинцы


Но начало этого процесса, как видно из истории, положено в Российской Империи. Все главные закладки произошли именно здесь. Принцип исторической правды требует признания этого факта.


Существует версия высказывания главы МВД Российской Империи Петра Дурново, писавшего царю Николаю II о нецелесообразности союза России с Англией и Францией. В записке министр затрагивал и проблему Украины. «Только безумец может хотеть присоединить Галицию. Кто присоединит Галицию, потеряет империю». Есть несколько публикаций этой записки. В журнале «Красная новь» от 1922 года, опубликовавшем версию записки, этой фразы нет. Зато есть прекрасный анализ украинской идентичности.


«Совершенно то же и в отношении Галиции. Нам явно невыгодно, во имя идеи национального сентиментализма, присоединять к нашему отечеству область, потерявшую с ним всякую живую связь. Ведь на ничтожную горсть русских по духу галичан, сколько мы получим поляков, евреев, украинизированных униатов?


Так называемое украинское или мазепинское движение сейчас у нас не страшно, но не следует давать ему разрастаться, увеличивая число беспокойных украинских элементов, так как в этом движении несомненный зародыш крайне опасного малороссийского сепаратизма, при благоприятных условиях могущего достигнуть совершенно неожиданных размеров».


П. Дурново точно говорит: украинство – это униатское мазепинство, а сами так называемые «украинцы» – это антирусское движение сепаратистов Малороссии, оформившееся в 1849 году и существующее по настоящее время.  Никакого другого содержания слова «украинец» не было, нет и быть не может.


Украинская идентичность


Бандеровщина – не радикальная версия украинства и не его концентрированное воплощение, а лишь одна из его версий, вся конкуренция между которыми сводится к конкуренции полевых командиров и претендентов за статус вождя и получение зарубежного финансирования. Нет умеренного и радикального украинства. Есть недооформленное украинство и есть оформленное. Первое – не украинство, а повреждённая форма русскости. Второе – чистое и настоящее украинство.


Нет никакой разницы между Бандерой, Мельником, Коновальцем и Шухевичем, как нет разницы между ними и продавшимся шведам Мазепой или гетманом Выговским, продававшим пророссийских малороссов Полтавы в рабство крымским татарам Османской империи. Всё это та самая украинская идентичность. На чём она основана и в чём её признаки?


1. Украинская идентичность – это не гопак, песни, вареники, мова, венки, рушники и вышиванки. Украинская идентичность – это чувство глубокого качественного превосходства украинцев над русскими. Иначе нет смысла становиться нерусским.


Эксперты справедливо усматривают здесь аналогию с белорусизацией в недавней версии А. Лукашенко: «Белорус – это русский со знаком качества». Украинец идёт ещё дальше. Это антирусский, и потому со знаком качества. Именно это говорил Кучма, писавший, что «Украина – не Россия». В развитии темы украинец – сверхчеловек, а русский – недочеловек.


2. Бандеровский миф о крови и почве. Только бандеровцы Западной Украины подвели теоретическую базу под концепцию «нациестроительства» украинской нации и её идентичности, противоположной русской. Идентичность по Бандере уже не этническая, а глубже, она расовая. Это уже другая антропология. И мы это видим по облику современных идейных украинцев. Все мягкие версии украинства или скользят к бандеровской, или проигрывают ей.


Любые украинские элиты, ищущие себе легитимации, станут неизбежно искать её на почве нациестроительства и потому в наиболее чистом и концентрированном её виде будут принимать галицийскую политическую теорию. Бандеровская идеология всегда будет единственно востребованной идеологией украинских национальных элит. Она им нужна, рвать с нею они не собираются, без неё они растворяются в российской и русской идентичности. И сразу теряют свою легитимность.


Свидетельство профессионального «украинца»


Очень интересно выразил суть политического украинства галицийский ультранационалист и один из полевых командиров УНА-УНСО (организация запрещена в России), участвовавший в вооружённых конфликтах в Приднестровье, Чечне и Абхазии Д. Корчинский. Он говорил это в 1992 году, в начале приватизации как в России, так и на Украине:


«Говорят о приватизации собственности, а нужно говорить о приватизации власти, приватизации государственных функций, приватизации войны.


Феодал (или же полевой командир, или же олигарх) должен дать своим людям порядок – то единственное, чего они хотят после окончания эпохи восстания масс. Порядок – это когда рабочий имеет высокооплачиваемую работу, зажиточный дом. В воскресенье – возможность выехать со своей большой семьёй к чистой речке на дорогом авто.


Порядок – это когда священник имеет церковь, в которую ходят, когда люмпен имеет достаточно гигиеничный мусорник, когда художник имеет светлую мастерскую, а научный сотрудник – дорогую лабораторию, когда наши барыги толще соседских, всегда у всех много денег и везде сладости, а рыцарь всем этим руководит и имеет возможность немного повоевать в своё удовольствие.

Все кто ждет победы переходим на сайт